"Я ей очень благодарна". Лариса Руснак о потере мамы, "Одиссее" Урывского и секретах молодости

17.09.2026

Лариса Руснак делится, что переосмыслила непростые отношения с мамой и очень ей благодарна за все, что мама дала дочери Лариса Руснак прошла путь до народной артистки, легенды украинского дубляжа и узнаваемого лица телевидения. Она сознательно выбирает смелость вместо комплексов, не боится быть несовершенной и откровенно переосмысливает собственную жизнь, профессию и отношения с близкими через опыт утраты и войны.

В интервью для Wave RBC.UA Лариса Руснак рассказала о первых шагах на сцене, работе над глубокими ролями в спектакле "Одиссея" и фильме "Хатник", а также поделилась личными переживаниями после утраты матери и собственными секретами сохранения внутренней энергии.

Главное из интервью:

• Получив главную роль в 21 год, актриса прошла долгий путь к осознанию того, что отказы на кастингах – это не свидетельство некомпетентности, а всего лишь рабочий опыт.
• В спектакле "Одиссея" Ивана Урывского Лариса воплощает обобщенный образ ждущей матери, переплетая классическую драматургию с болью современного Мариуполя.
• Ради роли 80-летней бабы Тони в фильме "Хатник" артистка сама просила продюсеров о пробах, доказав, что в профессии важно избавляться от предостережений и комплекса несовершенства.
• Несмотря на то, что ее голосом говорят Анджелина Джоли и Кейт Бланшетт, актриса откровенно называет гонорары в дубляже "копейками" и воспринимает эту работу прежде всего как профессиональный тренажер.
• Переживая болезненную утрату матери, Лариса переосмыслила отношения с родными, а внутренний покой и форму поддерживает благодаря йоге и принципу "делать свое дело".

Это сокращенная версия разговора. Полное интервью смотрите на YouTube-канале Wave.

– С чего начиналась ваша актерская карьера, какими были первые шаги?

– Я поступила в театральный институт, а потом – в театр Франко. И до сих пор там. В театре я начинала очень активно. Хотя играла все: все массовки были мои, но почти сразу я получила главную роль – Благочестивую Марту. У нас как раз пришел момент, когда актеры чуть старше начали беременнеть, и их нужно было заменить.

– Сколько вам тогда было лет?

– 21.

– Это нормально для актерской среды – получить главную роль так рано? Как вы это воспринимали – это был вау-эффект или ожидаемо?

– Конечно, вау-эффект – бабочки внутри, фейерверки, радость.

– В моей профессии при множестве плюсов есть большой минус – много отказов. А как у вас – было ли много отказов на вашем пути?

– Конечно, когда пробуешься и тебя не утверждают на роль, это часто. Пока не привыкла, было очень сложно. Я переживала, что со мной что-то не так, что я плохая актриса, и меня больше нигде не возьмут. Мозг еще не воспринимал, что ты просто можешь не подходить для ансамбля, для партнера, что есть приоритеты в главных ролях, и это не обязательно говорит о некомпетентности или о том, что ты плохая актриса.

Прошло время, пока я это твердо осознала. Это опыт. Ты уже знаешь, что делать в одних случаях, а бывают случаи, к которым ты просто не готова. И, честно говоря, со временем я даже радуюсь таким случаям, потому что они подталкивают к новым нейронным связям.

– Действительно ли случались моменты, когда в грубой форме указывали на недостатки или мелкие детали, которые вообще не относятся к работе?

– Бывало такое, что казалось несправедливым по отношению ко мне, и тогда это так не воспринималось. Но сейчас есть внутренняя сила духа, которая помогает смотреть не только на справедливость к себе, но и допустить мысль, что, возможно, действительно что-то не так с тобой.

Порой это очень сложно, особенно в пиковый момент, когда кажется, что все очевидно и правда на твоей стороне. Но нужно выдохнуть, отстраниться от ситуации и, возможно, там есть твоя ошибка. Нужно допустить, что ты тоже можешь быть неправа.

– Поговорим о ваших премьерах в кино и театре. Прежде всего в театре это "Одиссея" Ивана Урывского.

– Это вторая работа с Иваном. Первой была "Мария Стюарт". Здесь я говорила бы больше о спектакле, чем о своей роли, потому что здесь нет такого выстроенного характера. Это обобщенный образ матери. Я пыталась воплотить ту маму, которую себе представляю, потому что знакома со многими матерями, которые ждут.

– Уточним: за основу взята "Одиссея" Гомера, но вплетен современный контекст – Мариуполь, 2022 год.

– Да, драматургия Алексея Доричевского на основе Гомера, но о Мариуполе и его защитниках. Я могу принести в этот заданный режиссером рисунок только свою энергию и внутреннее состояние, потому что это довольно статичная история.

А статичная история порой бывает гораздо сложнее и выразительнее, чем та, где у тебя есть возможность внешне и внутренне выстраивать разные переходы. Но если эту статику наполнить энергией матерей, которые ищут детей, бьются головой о стену, чтобы узнать хоть какую-то информацию, и часто наталкиваются только на бюрократию и "мы ничего не можем сделать" – это доводит до безумия.

Но эти женщины чрезвычайно сильны. Для каких-то внешних проявлений здесь почти нет места, и, пожалуй, для этой истории оно и не нужно.

Лариса Руснак (фото: Wave RBC.UA)

– Фильм "Хатник". Насколько я понимаю, он уже снят. Это история о доме, семье, корнях. Коротко для зрителей о сюжете: девушка хочет продать родительский дом, чтобы выплатить долги за собственную кофейню. Когда идет осмотреть дом, встречает там хатника, и он делает все, чтобы она не продала этот дом. Что для вас лично значит понятие дома сегодня?

– Для меня дом – это место, куда можно спрятаться, как улитка в раковину. Хотя в "Одиссее" у нас есть персонаж, который говорит: "Ты не спрячешься. Где твой дом? Там уже никого нет, там все заняты своими делами, о тебе забыли. Дом – это ты". Но все равно есть место, куда бежишь, когда устал, и у меня есть моя квартира, место, где можно тихо помолчать.

– Для многих дом – это еще и люди. А вам лучше в одиночестве?

– Мне лучше одной, я люблю быть одна.

– Расскажите о вашей роли в "Хатнике".

– Для меня это была провокация, а я всегда люблю что-то новое, моя профессия как раз об этом. Я счастлива, что ко мне не прилеплено амплуа. Люблю эксперименты, и здесь был один из таких: я сыграла бабу Тоню, соседку. Не могу все рассказать, но это прекрасная баба Тоня.

Сначала мне не верили: я случайно встретилась с продюсером и сказала: "Давайте попробуем". Он мне: "Да ну! Там бабка 80 лет". А я ему говорю, что уже в театре играла такое. Мне в итоге дали возможность это воплотить. Как мне понравилось это играть!

Я знаю свою бабушку, знаю таких людей, с которых можно это срисовать, и баловаться в это, становиться внутри свободной, выполняя замысел режиссера. Раньше я бы постеснялась просить роль сама. Считала, что это как-то неприлично, нужно, чтобы меня попросили.

А сейчас я бы этого опыта хотела в прошлое, была бы смелее, понимала бы, что не стоит держаться условных предрассудков: хочешь сыграть роль – иди и проси. И тебе не мешают комплексы по поводу собственного несовершенства, делаешь, потому что тебе доверили, и можешь себе это позволить.

– Мне понравилось, как вы сказали, что у вас нет на лбу написанного амплуа. Как вы на все эти роли находите что-то в себе?

– Мне очень нравится пробовать. Например, в "Марии Стюарт" поставили задачу, и первое, что пришло в голову, – образ королевы, замотанной в правила, протоколы, стереотипы. Я пришла на репетицию на каблуках и в юбке – для меня это уже вызов. Это осталось в спектакле, потому что там речь шла еще и о доме моды, и это было логично.

То есть решение рождается именно тогда, когда нужно решать конкретную задачу и необходимо сделать шаг в эту пропасть.

С бабой Тоней тоже надо было "умыться", найти пластику. Думаю, во многих случаях мне помогает то, что я люблю танцевать. Владение телом мне даже легче дается, чем словом, хотя словом я тоже зарабатываю деньги. Мне комфортно, когда движение несовершенно. Я не балерина, и мне не стыдно быть некрасивой в движении, а просто идти за ним.

Лариса Руснак (фото: Wave RBC.UA)

– Давайте еще о "Петрике Пяточкине". Картина еще снимается, но уже собирает вокруг себя кучу комментариев. Люди пишут, что она якобы слишком американизированная. Как вы это чувствуете?

– У нас, к сожалению, общее состояние общества сейчас очень подавленное, и мы готовы что угодно хейтить просто потому, что нам плохо. Как только что-то яркое мелькнет в глазах, реакция: "Ой, нет, только не это". А мне кажется, что это как раз лекарство, позитив, который сейчас нужен.

Там речь идет о хороших, воспитательных вещах. Я воспринимаю эту историю как лекарство, как пластырь, как объятия, она не агрессивна. Но мы на все реагируем с болью и страхом, которые в нас сидят, и просто транслируем это независимо от объекта. Кому-то не нравится, а это фантазия, сказка, яркость, добро; там нет пошлости или плохого отношения к человеку. Просто людям сейчас тяжело, и реагируют по-разному, хотя, я уверена, не все так.

– Поговорим о еще одной важной сфере вашей работы – дубляже. Самое ценное здесь, пожалуй, то, что вы приобщились к нему еще в самом начале. Расскажите, как все начиналось.

– Начинали мы с озвучек, дубляжей еще не было. Озвучка – это когда поверх оригинала накладывается перевод без эмоций. Не очень люблю сейчас приводить в пример "Друзей", потому что он снова стал модным и вызывает положительные эмоции у тех, кто узнает. Я озвучивала там всех женских персонажей.

Хотя они и очень разные, оно как-то сложилось: ты не мешаешь персонажу играть, слышишь его, становишься легче, входишь в его ритм и тембр. И хотя персонажи отличаются, это все равно не дубляж, а легонькая озвучка на ощущениях. Это были наши тогдашние "исследования". Озвучки и до сих пор существуют, и это хорошо.

Сейчас есть много разных студий, и не все делают работу качественно. Но главные наши студии очень следят за качеством кастинга, подбором по тембру, характеру, энергии. Теперь это часто отслеживают и сами студии-производители фильмов: они утверждают актеров дубляжа, и сейчас важно, чтобы возраст актрисы дубляжа примерно совпадал с возрастом актрисы в кадре, раньше о возрасте так не спрашивали.

– Вячеслав Хостикоев рассказывал, что является неофициальным голосом Тимоти Шаламе в Украине. А вы официальный голос Анджелины Джоли, Кейт Бланшетт и других?

– Я бы не назвала это "официальным". Я ничего не подписывала, никакого договора нет, это просто договоренность со студиями.

– Влияет ли как-то на вас то, что вы дублируете таких всемирно известных актрис?

– Это очень приятно, конечно, но я уже давно к этому привыкла. Меня радует причастность к этому, хотя мы порой занижаем себе цену.

Но я бы не приуменьшала. Если мы делаем свою работу на все сто, а то и больше, мы достойны признания. В мире столько украинцев добились невероятной реализации и признания, и к нам относятся так, как мы сами себя чувствуем. Мне кажется, это тоже свого рода эмоциональный интеллект, который стоит воспитывать.

– Позвольте коснуться коммерческого вопроса в дубляже. Вячеслав Хостикоев рассказывал, что за дубляж Тимоти Шаламе в "Дюне" получил, кажется, три тысячи гривен. Вы дублируете всемирно известных актрис. Приносит ли это соответствующие доходы?

– Это очень маленькие деньги. Не стоит даже это обсуждать с финансовой точки зрения, это буквально копейки за огромное количество времени и актерского опыта. Но с другой стороны мне это очень нравится как тренаж, когда ты способна перевоплощаться, становиться другой, заходить в персонажа изнутри.

Очень люблю мультики, там можно позволить себе все, баловаться с голосом, как с инструментом. Я также очень люблю петь, хотя и не так часто это использую. Ты не можешь быть всем. Драматический актер – это тот, кто умеет всего понемногу. И дубляж я тоже использую как тренажерку.

– Часто бывает, что актеры также работают на телевидении ведущими. В вашем случае это была "Лото-Забава" на протяжении 18 лет. Вы же параллельно играли довольно глубокие, драматические роли в театре. Как вы это совмещали: там легкая развлекательная история, а в театре совсем другая энергия? Не было ли неприятно, что люди ассоциировали вас именно с "Лото-Забавой"?

– Был такой период, когда меня узнавали только из-за этого: каждое воскресенье показывают лицо, его невозможно не запомнить. Определенное время было тяжело и в кино, приходилось переступать через этот образ или прятаться в другие характеры.

Был период, когда я много играла женщин, зависимых от алкоголя, убегала любыми способами от образа девочки из "Лото-Забавы". Но со временем это прошло, как и все в жизни.

– Когда вы шли на этот проект, это было больше желание заработать или развиваться как телеведущая?

– Просто желание попробовать что-то новое. Это затянулось на 18 лет, потому что все время держит в форме: прямые эфиры, шесть камер, люди, нужно каждый раз учить текст – это тоже своего рода тренаж.

– А что для вас означало закрытие проекта "Лото-Забава", ведь это произошло не по собственному желанию?

– Мне просто сказали: "Все, ты больше не ведешь". Внезапно, в один день. Было очень больно, мне даже подарили часы, как пенсионерке. Это ощущалось как утешительный приз. Причину так и не объяснили.

Одного ведущего оставили, а вместо меня начали искать молодых девушек, и появился этот внутренний "червячок", что со мной что-то не так. Я тогда решила, что придется постепенно "ползти на кладбище".

– Я также читала версию, что вас могли убрать из-за гражданской позиции, которая не совпадала с взглядами руководства. Можете подтвердить или опровергнуть?

– Не знаю, мне об этом никто не говорил. Может, и так, а может, и нет.

– Что для вас сегодня успех?

– Возможность реализоваться, делать в своей профессии максимально то, что хочешь.

О потере мамы

– Я знаю, что вы несколько недель назад потеряли маму. Примите мои соболезнования. Если позволите, несколько вопросов о ней. Сколько ей было лет?

– 83.

– Когда мама ушла, это как-то повлияло на ваше восприятие жизни?

– Очень сильно. Произошла переоценка, трансформация в отношении к ней. В последний месяц ее жизни я как раз выпускала "Одиссею", и был странный случай. Мы репетировали сцену ада, куда попадает мать Одиссея после смерти. Все события происходят на острове Итака.

Сначала режиссер придумал, что это должна быть сцена на пляже. Я отпрашивалась с репетиций на несколько дней, потому что маме в Одессе становилось хуже и надо было помочь брату. Брат как раз сделал ремонт в домике для родителей, двор огорожен стенами, все еще завалено мусором после ремонта, стены из ракушняка побиты.

Я начала убирать, выдергивать сорняки, складывать мусор в мешки и вдруг замечаю на окнах сарая надпись "Итака". Объяснение нашлось просто: когда-то брат работал в клубе с таким названием, занимаясь звуком и светом. Но все равно какова вероятность, что это слово оказалось именно там и именно в тот момент? Очень мистическая история.

Лариса Руснак (фото: Wave RBC.UA)

– Что сегодня вы чувствуете в себе от мамы?

– Очень многое. Мама была очень энергичной. Она Козерог, а я Водолей, и папа тоже. Хотела бы быть больше похожей на папу, но чувствую в себе мамино упрямство: установку, что работать нужно всегда, нельзя сидеть без дела, даже в чистой квартире я начинаю что-то убирать.

Ее энергия, желание добиваться того, чего хочешь, – "вижу цель, не вижу препятствий" – это от мамы. Я очень ей благодарна за все, что она мне дала.

– Еще раз соболезную вашей утрате. Спасибо, что вы так открыто об этом говорите. Думаю, в такое время потерь важно уметь говорить о своих чувствах.

– Да, это нам очень нужно: не прятать, а говорить в тот момент, когда чувствуешь. В момент ее ухода я чувствовала страх и опасность, но все изменилось, когда я три дня и три ночи простояла на коленях возле мамы, пока она уходила. Я отходила только в туалет или что-то поесть.

Было страшно, пока не пригласили священника, и как-то отпустило. В какой-то момент я неожиданно для себя сказала маме: "Мамочка, не бойся, я рядом, держу тебя за руку. Все нормально, ты не одна, и там тоже будешь не одна, там тебя ждут". Не знаю, откуда взялись эти слова, но очень надеюсь, что ей там хорошо.

– Это действительно тяжело, понимаю. Мы говорим и проявляем чувства так, как умеем в этот момент.

– Да, потому что завтра все может измениться. Ситуации меняются, и не знаю, влияем ли мы вообще как-то на это, кроме желания жить. Это как травинка, прорастающая сквозь асфальт: она не думает, что сверху асфальт и не пробьется. Она просто бьется.

– Отец с братом сейчас в Одесской области, которая тоже часто страдает от обстрелов. Как они там живут?

– Они переехали с папой в Подольское, где раньше жили родители. Там есть дом с двором, колодцем и большой грушей. Брат говорит мне, что они с папой стали невероятно близки, хотя раньше не были. И мы с братом раньше не были так близки. Но теперь меня поразило его отношение к родителям.

Мы выросли отдельно, он в Одессе, я в Киеве, разные жизни, разные занятия. У него тоже сцена, но он занимается техническим делом. А сейчас мы говорим каждый день по несколько раз, и он говорит: "Ляля, я чувствую, что проживаю лучшие дни своей жизни. Папа сидит под грушей возле колодца, а я кошу траву. Сейчас готовим ужин, купил два стейка, будем жарить с папой на мангале".

А потом папа хвалит: "Лялечка, как вкусно Сергей сделал". За такие мгновения счастья, мимо которых мы обычно пробегаем, действительно можно все отдать.

Конечно, бывают неподъемные испытания, но увидеть рай в той же ситуации – это наш выбор, хотя и не всегда уверена, что он у нас вообще есть. Кто решает, кто мы есть, – это главный вопрос. В "Одиссее", кстати, есть реплика: "Вспомни, кто ты".

– Если я правильно помню, Одиссей тоже долго искал дом, годами плавал по морям. В этой беготне, о которой вы упоминаете, что для вас сегодня внутренний компас, внутреннее спокойствие?

– Как говорил когда-то мой преподаватель в театральном институте: "Делайте свое собачье дело". Занимайтесь тем, в чем можете развиваться.

Помню ситуацию: я, еще молодая и глупая, вмешалась в разговор художницы с режиссером о костюме, сказала что-то вроде "ей это не идет". Она посмотрела на меня и ответила: "Мы разберемся". Я очень благодарна за этот урок.

Занимайся своим. Учи текст, делай свою работу, не лезь в чужую. Это, пожалуй, и есть мой компас: когда не знаю, где спасаться, начинаю делать то, что привычно, – это моя работа.

– Вам 64, и вы выглядите непревзойденно. Прекрасная форма, настроение, молодость мозга, энергия просто льется. Расскажите, как вы следите за формой, есть ли какие-то правила?

– Правил нет. Во-первых, спасибо генетике. Во-вторых, люблю танцевать и йогу. Йогой начала заниматься где-то в 46. Сначала из-за гиперответственности, которую воспитала мама, я "преодолевала" первые тренировки, будто кому-то доказывала, что могу.

А сейчас это превратилось в потребность тела растянуться, быть свободным, не скованным, и я уже знаю, что мне поможет. Хожу на йогу трижды в неделю, хотя бывают перерывы из-за съемок или жизненных обстоятельств. Сейчас, например, после премьеры и после утраты мамы был двухнедельный перерыв.

Когда-то хотелось кому-то доказать, что я еще это могу, казаться лучше других. А теперь я уже никому ничего не доказываю, и даже себе пересталa. Это превратилось в наслаждение и удовольствие – делать то, от чего мне хорошо.

Лариса Руснак (фото: Wave RBC.UA)

– Какие у вас есть правила в питании?

– Я не ем мяса, но рыбу могу съесть. Был период, когда не ела ни рыбы, ни мяса, ни яиц, ни молочного. Сейчас просто без мяса, так гораздо легче жить. Был период и без сахара, но сейчас только изредка в кофе добавляю.

Источник: РБК-Украина

Читайте также:

Комментарии: